Изображение: Gustavo Frazao/shutterstock.com
Как изменилось положение российских компаний после ухода западных конкурентов с рынка? Какие возможности открылись перед компаниями после введения санкций? Почему сегодня стратегия организации параллельного импорта и выпуска аналогов программных продуктов западных компаний является недостаточной для долгосрочного стратегического плана развития?
Санкции, введенные странами Европейского союза и США против России, изменили экономическое равновесие во всем мире. Запад привыкает работать без российского рынка, Россия ищет возможности для замещения того, что она потеряла в результате жесткого санкционного давления. Надо сказать, это оказалось возможным прежде всего за счет внезапно освободившегося от западных компаний рынка. Российские компании обнаружили, что, во-первых, конкурентов стало значительно меньше, а во-вторых, поставки оборудования и технологий по-прежнему возможны, хотя и с грехом пополам.
Отправная точка
Это отличная стартовая позиция для тех, кто наладил логистику за счет Турции, стран СНГ, Ближнего Востока и Азии или компаний из ЕС, рискующих нарушать ограничения в обмен на двойную прибыль. В итоге в условиях дефицита услуг и товаров часть компаний смогли перестроить поставки и логистику, организовать параллельный импорт. Сегодня практически любой продукт можно приобрести, если покупатель готов заплатить в два-три раза дороже, чем в странах, которых санкции не коснулись. Можно сказать, если раньше российский рынок был рынком предложений, то сегодня это рынок запросов. В результате, по данным Минцифры РФ, выручка ИТ-компаний в России увеличилась в 2023 году на 43% год к году, а доля ИТ-отрасли в ВВП приблизилась к 2%. Так, выручка резидентов «Сколково» (входит в группу ВЭБ.РФ) выросла почти вдвое только за один год.
Вопрос только, как долго это продлится. Санкционный фон меняется от плохого к худшему, что требует от руководства российских компаний оперативного управления, гибкости и непрерывной правки бизнес-процессов. Например, санкции, принятые США 1 мая 2024 года против ряда крупных российских ИТ-компаний, среди которых такие крупные игроки российского рынка, как ГК «Астра», ЛАНИТ, IBS Group, «Сисофт Девелопмент», «Скала-Р» и др., затрудняют им доступ даже к открытому софту, добавляют проблем в работе с сотрудниками, живущими вне России, и зарубежными партнерами, которым грозят миллионные штрафы за сотрудничество с «отверженными». Кроме того, российские ИТ-компании работают на сокращающемся рынке, а мы не знаем ни одного примера, когда страна, находясь в изоляции, смогла обеспечить свое развитие на уровне общемировой макроэкономики. Показательный пример — высокотехнологичная отрасль автомобилестроения. В 2010 году Министерство промышленности и торговли РФ утвердило «Стратегию развития автомобильной промышленности до 2020 года», согласно которой доля автопрома в ВВП страны должна была повыситься с 0,98% в 2008 году до 2,4% в 2020-м. Разумеется, никаких 2,4% ВВП автопром к 2020 году не достиг — 1,5% уже были значительным достижением. Но сейчас автопром занимает 0,4% ВВП и потребуется прямо-таки прорывная стратегия, чтобы вернуть хотя бы 0,98%.
Вот мы и дошли до темы статьи — стратегии ИТ-компаний в условиях санкций. Организовывать параллельный импорт, выпускать аналоги программных продуктов западных компаний и захватывать освободившиеся ниши — это была интуитивно понятная и успешная стратегия последние пару лет. Далее речь пойдет о том, почему ее недостаточно и о каких вопросах предстоит задуматься, разрабатывая стратегический план развития на несколько лет вперед.
Персонал
Начнем с самого очевидного и больного вопроса. Он уже стоит перед многими компаниями, а в будущем обещает превратиться в проблему стоимостью в десятки тысяч долларов. Хорошие специалисты в ИТ всегда были в дефиците, а сейчас тем более — десятки тысяч программистов, сертифицированных в западных компаниях инженеров и технических специалистов уезжают в другие страны. По данным проекта «Хабр Карьера», уехало уже около 10-13%, и исход продолжается. Через пару лет, даже если вы предложите им достойные условия, они не вернутся. Не потому, что не захотят, а потому что не смогут. Ведь вопросы релокации будут решать уже не они, а, например их жены, которые прямо сейчас учат языки и устраивают детей в детские сады и школы.
Инвестирование в обучение и развитие молодежи лишь частично решает эту проблему, поскольку базового образования недостаточно. Молодым сотрудникам всегда требовалось время и хорошее наставничество, чтобы у них появились необходимые для работы компетенции и эффективность. Высококвалифицированные специалисты, способные передать свои знания, теряют квалификацию, превращаясь в «сбитых летчиков». Компания перестает быть инновационной, а руководство об этом даже не догадывается. Уже сейчас в компаниях работают люди, чьи сертификаты, выданные крупными вендорами, просрочены на два года, а в будущем российские компании столкнутся с тем, что им придется российских же специалистов приглашать для профессионального обучения сотрудников.
Инновации
На перегретом рынке инновации не так важны — клиенты сметают всё, что им предлагают. И так легко допустить «ошибку выжившего», то есть решить, что так будет и дальше. Не будет. Российский рынок не так велик, как кажется. По заявлению главы Минцифры РФ Максута Шадаева, совокупная потеря выручки международных ИТ-компаний после ухода из РФ составила в 2022 году 650-700 млрд рублей, что в то время было приблизительно равно $9,5 млрд. Возьмем лишь шесть компаний, ушедших из России: Apple, Microsoft, Oracle, Dell, HP и IBM. По данным Fortune 500, их совокупная выручка в том же 2022 году составила $816 млрд, то есть, потеряв российский рынок, они лишились 1,2% выручки. Вот он, объем высвободившегося российского рынка ИТ, который делят сейчас российские игроки, — чуть больше процента выручки шести крупных ИТ-компаний.
В течение ближайших двух-трех лет отечественные компании займут 90% российского ИТ-рынка. Это данные компании IVA Technologies. Ее директор Станислав Иодковский заявил: «К 2025 году на своем рынке нам станет тесно, он физически закончится». Пространство, освобожденное западными компаниями, будет исчерпано, а когда рынок вступит в свои права, инновации и технологии снова приобретут статус конкурентного преимущества. Есть определенные сомнения в реализации собственного научного потенциала, учитывая, что доля финансирования науки в российском ВВП составляет меньше 1%. Между тем в Южной Корее или Бразилии этот показатель превышает 2%, в США и Китае приближается к 3%, а в Израиле превышает 4%.
Новые рынки и диверсификация бизнеса
На фоне ажиотажа по замещению западных продуктов и услуг в России и сложностей с выходом на зарубежные рынки отечественные компании снизили усилия по экспорту за рубеж. Так, по данным компании «Руссофт», в 2022 году экспорт сервисных услуг и продуктов российских ИТ-компаний снизился на 23-24%. А более свежие данные по продажам российского софта показывают, что в 2023 году они упали с 34,4% до 28%. Между тем реальная конкуренция с западными коллегами на этих рынках — практически единственная возможность понять, чего на самом деле стоят российские технологии, держать руку на пульсе современных тенденций, не говоря о том, что совсем скоро экспорт станет важным драйвером роста.
Первое, что приходит на ум, когда речь заходит о рынках для российских продуктов, это Казахстан, Беларусь. Чуть менее очевидными, однако гораздо более перспективными выглядят другие страны ЕАЭС и страны БРИКС. Санкции практически выдавили российские компании с рынков Европы и США. Впрочем, это не значит, что российские компании там не работают, но они старательно избегают любой огласки этого факта, предпочитая действовать анонимно.
Превентивный подход
Опросы, проведенные IT-Word, показывают, что тема долгосрочных планов непопулярна в среде бизнеса. В будущее российский бизнес не заглядывает и планов на годы не строит. В условиях турбулентного рынка аналитики строят прогнозы, просто закладывая текущие показания. Все неизвестные — просто погрешность. Например, вопрос возвращения западных компаний еще обсуждался в первые месяцы после их ухода, когда они продолжали платить аренду, держали персонал. Сейчас нет предпосылок для их возвращения, и этот фактор стал просто некоторой вероятностью, которая не влияет на бизнес в целом. Череда неверных прогнозов и несбывшихся планов заставила российские компании сосредоточиться исключительно на оперативном управлении. Такой подход, конечно, нельзя назвать превентивным, соответственно российский бизнес не может ни предотвратить, ни снизить негативные последствия от введения новых санкций.
Тем не менее идентификация наиболее уязвимых точек бизнеса, которые могут быть подвержены рискам, с одной стороны, и понимание ключевых задач — с другой, позволит поддержать экономическую устойчивость предприятий в условиях санкций, повысит их способность адаптироваться и более грамотно реагировать на изменения во внешней среде. Стратегия может стать ключевым фактором для преодоления вызовов и обеспечения более-менее стабильного развития ИТ-компаний в сложных условиях.
